Вот, что я вам скажу - я пугаюсь. Пугаюсь, когда вдруг открываю почту и вижу, что совсем незнакомые люди добавили меня во френды. (Звучит-то как - "во френды"!).

Заглядываю к ним в журнал и тут же начинаю дико смущаться - человек, например, пишет о кризисе, серьезно пишет, со знанием дела... или о политике, ну что его может у меня заинтересовать? Мы с Рыжим? Трудовые будни редакции дагестанской газеты? Мои ебанутые друзья или не менее ебанутые недруги?

А у некоторых, вы не поверите, в журнале ВАЩЕ ничего не написано! И даже пол определить нельзя, понять - писает этот человек стоя или сидя. А это ведь очень важно знать. Для меня, во всяком случае. Потому что с девочками я все-таки по-другому говорю, совсем не как с мальчиками.

Вот.

Так что я предлагаю, если вы уж меня за каким-то зафрендили, то не сидите, как суки невежливые в своей темноте и анонимности, потому что хрен его знает, чего вы там высиживаете, какую нечеловеческую мысль - а хоть дайте понять, кто вы. Ведь, ей Богу, как-то неуютно. Хотя я полагаю, что все меня страшно любят, иначе бы терпеть не сумели, но иногда подозрение закрадывается, а вдруг -нет? Вдруг не любят? Или любят не так и не туда. И тогда я начинаю тормозить и плохо спать, и всхлипывать во сне, и пишу с оглядкой, и вообще порчусь.

И хотелось бы... хотелось бы, чтоб вы как-то уж обозначались, что ли. Не обязательно "Здравствуйте, меня зовут Ромуальд, Скорпион, 42, 189, $56 000, Химки, ст. 212 УК РФ, плачу алименты, западаю на официанток и буфетчиц, 7,3 см в эрегированном состоянии", но что-нибудь такое, что мне позволит хоть приблизительно представить, кто тут за ширмочкой сидит.

Теперь, говорят, надо про френд-политику...
Политику, значит...
Да, как в жизни все.
Взаимно не френжу.. или френдю?
Не обижаюсь если этого, неудобосказуемого не делают со мной.
Не слежу за отфрендом, не мстю и в коменты с воплем "сука" не рвусь.)))
Сама с 2008-го отфрендила очень мало человек.
Если уж совсем неинтересно читать или конченные мудаки.

Миша и Клара Мун в Первухе (рядом приблудившаяся случайная девочка)


Наша семья – папа, мама, бабушка и мы с сестрой Кларой (младшие Таня и Люда родились уже здесь, в Махачкале) сняла две комнаты в полуподвале на улице Карьерной. Это была окраина Первухи. За ней начиналось озеро Вузовское, дальше - городское кладбище. Если смотреть в сторону города, то справа до Тарки-Тау тянулись пустыри. А слева, на горе Анжи-Арка, стояла зенитная батарея, дальше, как какой-то средневековый замок, возвышался сельхозинститут, за ним здание строительного техникума и опять пустыри почти до тюрьмы и вниз до железной дороги и моря.

До приезда в Махачкалу мы жили в тихой казачьей станице, где шла степенная, устоявшаяся веками, с крепкими казачьими традициями жизнь. Я в первом классе пристрастился к чтению и к приезду в Махачкалу «дурных привычек» не имел. Не курил, не ругался, был тихим и послушным. В первый же вечер местные ребята научили меня всему. Помню, во втором-третьем классах были призывы идти на войну с татарами. Но взрослые провели соответствующую работу и это быстро прекратилось. Кроме того помогла война с «известковыми» - пацанами, жившими в поселке при известковом заводе. Рассказывали о грандиозных баталиях и выдающихся героях этой неизвестной войны.

После уроков огромная толпа мальчишек, и русских, и нерусских, собиралась на склонах Анжи, где-то в районе остановки Новой и шла вниз. Навстречу поднималась такая же орда. Встретившись, начинали ругать друг друга, дразнить, обзывать. Дальше шла стрельба из рогаток, швыряние камней. Выплеснув энергию, расходились по домам. Так происходило каждую субботу до холодов. Эти походы сближали, боевое братство однополчан из Первухи!

Характерно, что война шла только осенью, после начала занятий в школе. Потом, после полного погружения в учебу было не до этого. Летом мы спокойно спускались с горы и через известковый поселок беспрепятственно шли к морю.
Пляж в Первухе тянулся от переезда возле магазина «Березка» до порта. Песок чистый мелкий, вода прозрачная. В 60-е годы загадили его. Сначала построили судостроительный завод, а потом.. Через Первуху протекала речка, которую называли «Воняй-река», так как она была загажена до невозможности. Речка, пройдя под железнодорожным мостом, впадала в море в районе порта. И вот кому-то пришла в голову мысль спрятать «Воняй-реку» в подземное бетонное русло и вывести ее исток прямо посреди пляжа. Теперь сверху, со склонов Анжи, видно, как в чистые морские воды вливается грязная черная вода «Воняйки».

С нашей остановки «Новая» вся Первуха была как на ладони, мало того, виден был даже бархан Сары-Кум, нефтяные вышки вдоль Буйнакского шоссе, город за озером. От «Новой» дорога довольно круто спускалась вниз к центру поселка, впоследствии ее выровняли, сделав спуск более пологим. А мы любили, догнав карабкающийся вверх, пыхтящий автобус, запрыгнуть на бампер и, проехав пару-тройку кварталов, соскочить на своей улице. А зимой улица Магомеда Гаджиева закрывалась для автомобильного движения и от сельхозинститута до самого низа (Казбекова, бывшая Кольцевая) народ катался на санках... Вот это была горка! Думаю, даже в Альпах не было такой! Самые крутые, а в Первухе все самые крутые! в кирзовых сапогах, разгонялись и неслись две остановки. Первухинский Брейгель.

Ксю, Кася, Ксюнечка..
Всегда и навсегда!

Никогда не забываю, как Борька звонил тебе во Львов из Махачкалы и орал, что нашел себе жену, такую же, как ты, "только желтую", как наша с Олежкой свадьба совпала с твоим днем рождения и потому ты не стала моей свидетельницей (о чем я жалею по сей день), работы Гоши на стенах в твоей причердачной каморке, самиздатовскую "Между собакою и волком" Соколова, полученную из твоих рук, твою Голубиную Мать и еще сережкино "И вот я звоню Оксаночке, ну да, поздно звоню, среди ночи и говорю "Это вы, девушка с мраморными глазами и морским именем?", а она отвечает "Дмитровский, иди на хуй!".

Будь уж мне счастлива.

Второго деда, папиного отца я никогда не видела. Он погиб под Кенигсбергом. Так что всю жизнь у меня был только этот. Мой армянский дед.Его сложновато было любить, он к себе близко не подпускал. И не только внучек, нас с Иркой, о и всех остальных, как мне кажется.

В его комнату с нотами на письменном столе заходить запрещалось, но я все равно иногда прошмыгивала и рылась в ящиках. Там лежали крохотные фонарики и прочая прекрасная и волшебная мелочь. А на столе стояла синяя пепельница синего стекла. На ее дне был как-то хито выдавлен олень и сверху казлось, что он выпуклый и помещен в это стекло, как муха в янтарный кулон. Жаль, я, переезжая из прошлой квартиры не захватила с собой эту пепельницу. У меня ничего от него не осталось, только фотографии и кудрявые армянские воловы.

Дед много курил и по утрам кашлял, как сейчас иногда кашляю я. кажетя, больше никаких фамильных черт я и не унаследовала.

Да, он еще очень любил женщин, как говорят. Смутно помню, как бабуся ревновала и жаловалась маме, мол, нашла у деда письмо. Любовное. А дед отпираля и гооврил, что писал для своего друга, который по малограмотности двух слов связать не может. Деду, на секундочку, было тогда за 70.

Надеюсь, хоть это мне генетически передасься и я в свои 70 буду строить глазки и хватать за жопы молодых санитаров из дома престарелых.

Да, забыла совсем. Дед был музыкантом. И я его видела в важных местах. Напимер. на танцах их оркестр играл в "ракушке". А ще раз видела, как они шли по улице, а за ними ехал грузовик с гробом и следом уже плелась похоронная процессия. Ну и на демонстрациях, само собой. Колоннны шли и орали трибунам приветственное, а между трибунами и нами стоял мой дед и махал руками. Дирижировал.

Недавно мама сказала, что дед был в музыкальном каком-то взводе и дошел аж до Берлина. Я этого не знала. Я вообще, как оказалось, мало что знаю о своих родных. А уж чем занимается музыкальный взвод на войне, каковы его функции - представления даже не имею..

Что-то мне грустно стало. Надоо бы понаписать побоьше матерных постов, чтоб мои внуки имели хотя бы приблизительное представление, какой многогранной личностью и тонко чувствующим человеком (чуть было не написала "человечком") была их бабка.

А то ведь они поверят ушипнутым за жопу санитарам и решат, что просто "идиотка-дура-блядь".

Мне не хватает Яшки.
Яшка удрала в Тбилисси и сидит там уже несколько месяцев в хачапури по колено.
Не знаю, сумеет ли Грузия, пусть, даже и дружественная Грузия - оценить мою Яшку. 
А ведь та очень полезная.

С ней, например, очень приятно поговорить. На каждое твое слово - у Яшки найдется свое.

Она из неравнодушных, из эмотивных и опытных. Из мутных глубин своего опыта Яшка выуживает пучеглазых, искореженных давлением и проверенных временем рыб мудрости и предлагает страждущим. 

Наример, говоришь ты ей - Я просто не знаю, как быть..
И получаешь в ответ - Я ВСЕГДА ЗНАЮ, КАК БЫТЬ!

Или етуешь  - надоо платить за свет, а бабки тю-тю..
И Яшка тебе - а я никогда не плачу за свет, пошли они на хуй, дураки!

В общем, очень полезная Яшка и будет Грузии с ней полное и окончательное счастье.

Тинатин, если увидешь на улицах свооего родного города рыжее безмозглое и безосновательно высокомерное существо - хватай, суй в мешок и шли его сюда!

__________

Ой, забыла же совсем!! Вот тупая!

Значит, пру я давеча в магазинчик во дворе и буквально утыкаюсь в спину внезапно остановившегося мужика. Спина не так, чтоб слишком приятная, потная и чужая. Мало того, со стороны  нижней части этой чужой спины (во завернула, да?) вдруг дооносится негромкий, но вполне узнаваемых звук, а за ним и вполне узнаваемый запах.

Я, оторопевшая встала, как лист перед травой!

А мужик помахал внизу ладошкой, разгоняя запах, а поотм краем глаза заметил меня. Оорачивается такой и, обаятельно улыбаясь, говорит - Извини. Ничего личного.

Ничего я ему не сказала, а развернулась и побежала домой думать о волшебном.

Ну вот, пока я тут грызла гранит, затевала неосуществляемое, пила какую-то дрянь с многим льдом и листиками мяты и шлялась по редакциям аварских газет, где все сплошь аварцы и с ними писатель Голбацев, который дружески хлопал меня по плечу с такой силой, что на мне остались вмятины в форме его пятерни - у вас тут был цветаевский холливар, да?? 

Скинули ссылку, прошла, пробежала глазами, даже не вчиталась еще и сразу наткнулась на прекрасное:

"Она (М.И.Цветаева) не любила и не умела работать - вообще ничем и никем - и никогда. Сначала были родители с достатком и няни сменялись у детей как перчатки. Потом в нищете она все равно не работала даже в самые трудные времена, только писала стихи или продавала вещи."

Ну что я могу сказать... Автор безусловно прав.

Дорогая редакция, я уже запарилась офигевать в этом троллейбусе!

..и вот они подходят к тебе на мягких лапах, говорят ласково, уыбаются, обволакивают.. они доброжелательны, они так доброжелательны, что вязнут в зубах, как ириска... и они совершенно не обращают внимание на то, что тебе неловко, на то, что ты уже корчишься от этой неловкости и с трудом сдерживаешь себя, чтобы не ляпнуть в ответ грубого...

.. и в этом намеренном незамечании - главная подлость...

..так лапают девочку-подростка.. вроде обнимают за плечи по-отечески, по-дружески, но слишком потно, слишком жаркой рукой и при этом говорят с ее матушкой о Соловьеве и Розанове, зная, что не вскрикнет, не дернется. ведь невозможно криком и возмущением разрушить эту беседу, этот ясный день, осквернить белоснежную скатерть и чашечки тончайшего фарфора, и в узких вазах томленье увядающих лилий..

.. тем более, все на виду, не под столом мнут коленку - все на виду, благопристойно, прилично...

и терпишь. терпишь, думая про себя - ну, что ж... ладно.. только учтите - когда я начну вырываться, когда я вырвусь, блядь, будет страшно и больно

Фото спиздила из собрания музея истории Махачкалы, у ЗаремЫчки. Пиздила так поспешно и трусливо, что забыла уточнить, что за село и что за тетенька. Но полюбила сразу!

Сегодня утречком глянула на себя в зеркало и обнаружила некоторое сходство)
Только я не так экзотична, угу.

Всех люблю, берегите себя. Очень прошу.

Прямо настаиваю - поберегись!

Случайно спросил в случайном разговоре почти случайный человек - типа, а вот если бы можно было выбирать - то автором какой из существующих книжек ты хотела бы быть?
И какой фильм хотела бы, чтобы твой?

Я олго не думала, назвала те имена, что первыми выплыли.

Сто лет одиночества - раз.

Амаркорд - два-с.

А поотм уже начала терзаться и вспоминать разные другие любимые и думать, что показалась бы умнее и значительнее, если бы назвала что-нибудь из снобского набора. Я бы была очень хороша в качестве автора Ветхого Завета, к примеру, но сталось, как сталось.

Слушайте, а у вас - как?

Вы бы - что выбрали?

Однажды Полинка потащила меня на встречу с волшебным чуваком. Волшебный чувак на эту встечу пришел, вполне трезвый, между прочим, пришел. Сел за столик, подозвал официантку, сдела заказ, вернее, ЗАКАЗ!, оглядел поляну оценивающим взглядом и позвонил на работу.

- Чтоб 3 дня не беспокоили. Ухожу в запой.

Чувак уходил в запой, как в космос!

Примерно о том же сейчас предупреждаю и я. Сегодня пахала 10 часов кряду. То есть, говорила и слушала, и писала интревью. Отвыкла от таких темпов. Думаю,в ближайшие недели, а может быть, и месяцы я буду мало трепаться тут, поотму что придется много трепаться в реале)

Да, совсем забыла, сегодня нарвалась на потрясение. И потряслась, да, а вы чего думали? Это ж какой-то невероятный сортир, выдуманный для унижения человеческого достоинства на самом интимном уровне. Он был такое кривобокий и узкий/короткий, что нормально снять портки там не представляется возможным - ебнешься башкой в дверь. Нужно хитро извиваться и приседать, и ни в коем случае не растопыриваться, бо локти упираются в стены!!

Кажется, единственный способ без членовредительства им воспользоваться, это снимать портки еще в коридоре, а потом пятиться, нащупывая унитаз голым жопом.

Что за люди проектируют эти дома, а?