НЕВИДИМЫЕ ЛЮДИ

Я так и не привыкла к тому, что НЕ ТАКАЯ, что мне нельзя гулять, танцевать, быть довольной жизнью, мне нельзя быть агрессивной, интересной, веселой, и сексуальной. Мне положено

быть скучной, домашней, с заискивающим взглядом, я не должна требовать, я

должна покорно просить, и ждать, когда мне дадут. А в аптеке мне

сделают пандус, потому что мое место там, в аптеке и мои лекарства от этого

мира не бокал мартини со льдом, и уж тем более не суши и мохито, мои лекарства

носят сложные латинские названия и продаются в аптеке. В той, в которой мне

сделают пандус, мне и таким как я.

Все это написала в своем блоге Катя Демина. Девушка, которая

12 лет назад попала в аварию и с тех пор прикована к инвалидному креслу.

Девушка, которую не пустили в ночной клуб Нижнего Новгорода, чтобы те, кто

пришел туда оттянуться и развлечься не расстроились. История эта как-то сильно

зацепила многих. Вон в Москве утроили акцию и разные люди, в том числе «богатые

и знаменитые», уселись на коляски и попытались немного, хоть пару часов пожить в

 чужой шкуре. Попытались и мы. Недолго, час и сорок три минуты.

В 9.00 во дворе телекомпании РГВК нас уже ждала машина, а в

ней два новеньких, нулевых инвалидных кресла. Для меня и для депутата НС РД –

Ахмеда Пирмагомедовича Азизова. Правда, он, в отличие от меня, не знал, что

именно нам предстоит. Поставили перед фактом. Надо отдать Азизову должное – не

сослался на неотложные дела, только вздохнул тяжело и полез в машину. Снимать

решено было в Каспийске. Город компактный, все тут близко. Сценария никакого не

было, и плана тоже. Мы просто наметили несколько мест, куда может понадобиться заехать

человеку в коляске. Причем, ограничились минимумом, договариваться о прыжках с

парашютом (Катя Демина, например, прыгает с парашютом) не стали. Безнадежное

дело. Только аптека, банкомат, поликлиника, гастроном, разные социальные

службы. Я еще настаивала на парикмахерской, книжном магазине и интернет-кафе.

Азизов поначалу воодушевился и предлагал разыграть целую историю, как двое

колясочников, он и она пытаются устроить свидание, скажем, на берегу моря. Он

по пути заезжает за цветами, она – прикупить парфюм или косметику.

Так вот. Если и был в наших разговорах и идеях какой-то

неделикатный игривый тон, то все разом закончилось, когда мы выгрузились на

главной площади Каспийска и уселись в свои кресла. Все стало очень серьезно. Передние

колеса упорно не хотели ехать прямо, они застревали в каждой выбоине в асфальте,

сворачивали в сторону и любой порожек высотой даже в 5 см становился препятствием.

И пусть вас не вводят в заблуждение пандусы – без серьезной тренировки въехать

по ним – дело неосуществимое. Ладно я, со своими слабыми женскими руками, но и

Азизов, мужчина не хилый – не сумел, а всего-то там – около полуметра. И даже

вниз – страшновато, кажется, сейчас перевернешься. Мало того, переехать дорогу

– еще полдела. Иногда оказывается, что на противоположной стороне прямо впритирку

к пандусу припаркована машина. А водитель ушел. И никак без посторонней помощи

не обойтись. И никак без посторонней помощи не въехать по крутым ступенькам в

поликлинику, хоть с парадного входа пытайся, хоть с черного, через внутренний

дворик. Так что, визит к стоматологу – это сложное путешествие, которое надо загодя

обговаривать с родными. Стоматологи же на дом не ходят.

Признаюсь сразу, играли мы не по правилам. Во-первых – все-таки

лето на дворе. То есть, нет ни луж, ни снега. А во-вторых, нам помогали Рустам

и Артур. Толкали кресла, когда у нас с непривычки уставали руки, Вкатывали

вверх по очень нарядному, но слишком крутому пандусу. Помогали переехать через

узенькую трубу, которая с обеих сторон преграждает проезд к городской

администрации. И все равно Азизов, притормаживая, сорвал кожу на ладони.

А если бы по правилам – так даже выехать из дома мы не

смогли бы. Я, например, живу на 7-ом этаже и в последний раз лифт в моем

подъезде не работал около недели. То есть, в условиях, приближенных к

реальности – только для того, чтобы выбраться из квартиры мне понадобилась бы

помощь двоих сильных мужчин. А если выезжать надолго, то нужно еще надеть этот…

Памперс для взрослых. Потому что не только специально оборудованных, но и

обычных общественных туалетов в городе нет. Так что меня больше не удивляет,

что на улицах не видно инвалидов в инвалидных креслах. Они есть. Но они невидимые,

они сидят в четырех стенах и просто не имеют физической возможности попасть

туда, где гуляют здоровые, веселые люди.

Кстати, о людях. Люди – они хорошие. Пожилая женщина, в

одной руке держа сумку, попыталась другой подтолкнуть кресло Азизова, хотя и

видела камеры телевизионщиков. Какой-то мужчина, замучился смотреть, как я

пытаюсь перебраться через бордюр, перевез меня. Так что люди – хорошие. Только

им неловко. Им не по себе, когда они видят человека в инвалидном кресле. Они

стараются не смотреть тебе в глаза. Парень в магазинчике, где продают телефоны,

мигом побежал договариваться в соседний магазинчик, чтобы Ахмеду Азизову

закинули единицы. Девушки в парикмахерской были готовы внести меня по

ступенькам на руках вместе с моей коляской. Ни о каком «мы такие же, как все» и

речи быть не могло. Ты - снизу вверх просишь об одолжении, но с долей вызова,

мол, попробуй-ка мне, инвалиду, отказать. Они - сверху вниз и с готовностью

помочь, потому что чувствуют вдруг вину за здоровые руки и ноги. А чувство вины

– непрочный фундамент для того, чтобы выстраивать нормальные отношения. Оно

рождает внутреннее сопротивление, протест и как только инвалидов на улицах

станет больше – маятник качнется в обратную сторону. Они станут раздражать, как

раздражает все, требующее твоего внимания, нищие пенсионеры, например. Помочь

ничем не можешь, разве что сумку поднести, и злишься, потому что совестно и жалко

безмерно.

Ну, а на равных мы пока не умеем. Для того, чтобы на равных

- нужно с детства расти рядом с такими детьми, видеть их в садике, в школе, в

университете, на работе. Любить их и злиться на них не за то, что они в

колясках, а потому что они люди. Такие же, как и ты или не похожие на тебя.

А если это сейчас еще нереально – пусть будет хотя бы

пандус, нормальный, не скользящий пандус на въезде в библиотеку, музей,

многоквартирный дом, школу, банк, стадион, аптеку, кинотеатр, магазин,

ресторан, больницу,  пляж. Чтоб невидимые

люди перестали быть невидимыми.

Телеведущая Зарема Гасанова  в «Зоне влияния», где показывали этот сюжет с

нашим мытарством на колесах, предложила вариант, как изыскать средства. Отказаться,

например, от проведения дня города, с его оскорбительным в наших убогих условиях

размахом. И вот на эти деньги, может быть… А пока еще одна цитата из блога Кати

Деминой.

Может, лет через 40, общество не будет взирать свысока на сидящих, а оттого невысокого

"роста" людей. Только, тогда мне будет уже все равно, я буду смотреть

на это с легкого облачка на небесах, и радоваться, что в этой стране это

наконец-то стало возможным. Но

сейчас все-таки хочется зареветь. Потому что, в первую очередь я девушка, а

потом инвалид, с правами или без.