Category: авиация

Category was added automatically. Read all entries about "авиация".

Звездочки на фюзеляже

Пыталась найти картинку в тон с названием поста, но по запросу чертов гугль упрямо выдавал мне отчего-то все больше ксюшу собчак.

Вопшем, так. Если бы у меня был хоть захудалый фюзеляж, я бы на нем вчера намалевала еще одну красную звездочку. В честь Цовкра, еще одного дагестанского села, в котором побывала. Прямо с порога кинулась бы малевать, потирая отбитую на дорогах попу.

До Цовкра на хорошей тачке добираться часа два, если до Цовкра добираться на такой Газели, что была у нас - то, в лучшем случае, на это уйдет часа три или четыре, а в худшем - Газель сдохнет по дороге. Именно так и произошло со второй машиной, в результате чего из нее в нашу - набилось 20 человек и два ящика, один из которых - был здоровенный. И, разумеется, этот здоровенный стоял впритык к моему креслу. Ноги пристроить было некуда. Так что я сидела улиткой. Или лягушкой. Или вообще, как неведомая, неопознанная, скособоченная хуйня.

О самом Цовкра, его канатоходцах, гостях, траве, кизяке, девушке в золотых каких-то греко-римских сандалиях, ишаках, придурках, стариках и детях - позжее.

Сейчас же немного о "марьямке". Блин... дай тебе Бог, "марьямка", здоровья всяческого, журналистских узбеков и тихих людей рядом. Желательно - вообще аутистов. Чтоб ни на какие внешние раздражители не велись. Иначе жизнь твоя, "марьямка", будет очень веселой.

Если сказано - сбор там-то и там-то в 6 утра, если добрались до места сбора люди даже из соседнего города - не стоит опаздывать на полчаса. Время, понимаешь, марьямка, идет. Народ, марьямка, начинает нервничать. Потому что солнце, знаешь, с марьямками - хуй считается и нагло лезет вверх. А когда солнце лезет вверх, марьямка, становится жарко. И народ в Газели, прекрасно знающий, что такое поездка в горы по июльской жаре - делается слегка раздражительным.

А некоторая часть народа - вроде таких ебнутых, как я - нервничает так интенсивно, что вполне готова дать по башке. Потому что встала в половине пятого, чтоб успеть и не заставлять себя ждать.

Да, нам все объяснили, марьямка. Нам сказали, что ты Творческая Личность и тебе надо прощать такие косяки. Но я вот нихуя не творческая, такие объяснения понимаю плохо. А еще хуже я понимаю - как можно не извиниться перед всеми, кто сидел, как идиот и дожидался, пока ты соизволишь прибыть. Вот это вообще на голову не налазит.

Очень рассчитываю, что работа еще сведет нас с тобой на одном мероприятии. У меня,знаешь, прямо руки ходуном ходят, когда я в одной компании с ТЛ оказываюсь. От волнения и почтительности, понятное дело. И мне сразу хочется с ними поговорить. Долго и обстоятельно.

После таких разговоров, марьямка, я бы тоже рисовала звездочки на фюзеляже. Правда, на другом и черненькие. В знак того, что задним числом мне было неловко за свою несдержанность.

Обрати внимание, марьямка, на оборот "задним числом".

Леди предпочитают брюнетов

Нет, - говорила Марина, - нет, нет и еще раз то же самое!

Больше, - говорила, - никогда!

Хватит, обожглась! Теперь я воробей стрелянный, к вашим и близко не подойду, не говоря уже о влюбиться! – говорила она. То есть писала мне в аську. И ставила рядом зеленый смайлик отвращения.

Совсем недавно у нее в асечном статусе пылало маленькое красное сердце. Марина была сильно влюблена. Прямо до умопомрачения. А когда девушка ее склада бывает влюблена до умопомрачения, то слушать ничего не хочет. И говорить какие-то глупости об осторожности, а тем более, усомниться, что объект ее страсти сущий ангел – опасно для жизни. Ну, во всяком случае, для дружбы - точно.

Потому никто ничего Марине не говорил, а все только вздыхали. Хоть и пытались надеяться на лучшее, но получалось плохо. Уж слишком типичная история. Она – москвичка, он Мага из Дагестана. У нее небольшой, но крепкий бизнес, у него творческие искания. У нее новенький мерс цвета Сапфир , квартира на Остоженке, еще однушка в Китай-городе, которую она сдает, годовой абонемент в World class, в Spa palestra и скидка в Podium, у него - …

Что у него - выяснилось позднее, а пока роман развивался со страшной скоростью.

Познакомились они, как и полагается, в Одноклассниках. Мага был нежен, но очень настойчив и как-то непривычно для Марины решителен. Он мог ее резко одернуть и выйти из разговора, а потом задарить ей букет цветов. Правда, виртуальный, но все-таки. Марина, которую за железный характер ее секретарь про себя называла сукой, а подчиненные мужчины откровенно побаивались, что называется, поплыла.

Целый месяц Марина не вылезала с сайта. Она сменила главную фотографию с просто хорошей на очень-очень-очень хорошую (милосердный фотошоп вычел из ее 37-ми, как минимум, лет 20), и засияла со своей странички ослепительной, нечеловеческой прямо красотой. И вся эта маринина красота предназначалась тому, кто каждый вечер заглядывал на эту страничку под ником AVAREZ. Марина вздыхала, гладила букву Z курсором, и ее сердце под элегантным пиджачком от Armani таяло, как карамелька за щекой.

Спустя полтора месяца Мага вышел на взлетную полосу аэропорта Уйташ. Он высмокрался двумя пальцами. Березгливо отряхнул руку. Протер туфли специальной бархоткой, чтоб блестели. Запихнул ее обратно в носок, а потм раскинул руки ,разбежался, оторвался от земли и, стремительно набрав высоту, взял курс прямо на Марину.

Он по-тря-саю-щий! – писала мне Марина большими счастливыми буквами. Дальше шло обычное. Про то, что все московские знакомые мужского пола какие-то вялые, про концентрированную мужскую энергетику, которая волнами расходится от ее Маги, как жар от натопленной изразцовой печи, про то, что она уже и не помнит, когда чувствовала себя настолько женщиной и, что есть все-таки в кавказцах нечто такое, особенное, чего ни в ком больше не найдешь.

Ну и отдельной строкой, специально для таких циников и маловеров как я – упоминание, что ангел-Мага на личную маринину территорию вопреки всем моим опасениям не вторгся, а, как честный ангел и порядочный человек, снял у нее ту самую квартиру в Китай-городе. И даже заплатил аж за месяц вперед.

Узнав об этом, я застонала.

Довольно скоро застонали и Магины новые соседи. Только громче. Потому что на три квартиры был один общий тамбур. И в этот тамбур Мага выставлял расползающиеся полиэтиленовые пакеты с мусором. Ведь с одной стороны, он как суровый аварский мужчина не мог у всех на глазах ходить с погаными мусорными пакетами, а с другой – был Магой аккуратным, не привыкшим терпеть у себя в доме такое безобразие. Так что выставлял в общий тамбур до лучших времен.

Лучшие времена ждать себя не заставили. Через пару недель после магиного отбытия в нерезиновую на ту же взлетную полосу аэропорта Уйташ вышли двое мужчин, женщина и ребенок, разбежались, раскинули руки и полетели туда, в сторону однушки в Китай-городе, где Мага уже разложил им сигнальные огни. Большая клетчатая сумка с сушеным мясом, курдюком и домашней колбасой летела рядом с ними и обещала магиным соседям много ярких впечатлений.

Марина бы смирилась, она бы продолжала улаживать конфликты между соседями и магиными родственниками. Она уговаривала бы Алексея Львовича из 32-й не заявлять в милицию, ведь никаких серьезных травм, всего лишь дали по уху твердой домашней колбасой. А нечего было замечания взрослым людям делать! Ну и что, что громко? Они привыкли так! У них в горах слышно плохо и недостаток кислорода!

Генриэтте Марковне из 33-й объяснила бы, что в некоторых культурах не принято держать в доме собак, даже таких вежливых, как шпиц Максик и, что если Максик получил ногой в облезлый бок – так это просто издержки культурной традиции, а вовсе не хулиганство и издевательство над животным.

Она бы ждала с деньгами за квартиру и научилась все готовить на курдюке, но выяснилось, что у Маги в «селухе» жена и двое детей. И в данный конкретный момент они трясутся в уазике по горной дороге, неотвратимо приближаясь к аэропорту Уйташ. Потому что старшего надо бы устроить в институт, младшего сводить в зоопарк и Мавзолей, а жену показать московским специалистам.

Совсем жена плоха стала. Никак не может еще раз забеременеть.

Полгода Марина ни с кем не общалась. Полгода не отвечала на письма и не выходила в аську. А совсем недавно опять появилась. И опять рядом с ее статусом билось красное сердечко.

Ну и как его зовут? - спросила я, уже все понимая, но не желая верить.

Ахмед, - ответила Марина, - Знаешь, ваши, они все же какие-то особенные!

Дай Бог счастья, дай Бог счастья этой женщине, столь чуткой к прекрасному.

(no subject)

Ты скажи мне дружок, отчего вокруг засада? Отчего столько лет нашей жизни нет как нет? От ромашек цветов пахнет ладаном и задом, а апостол андрей носит люггер пистолет. Оттого, что пока снизу ходит мирный житель, в голове все вверх дном, а на сердце маята, наверху в облаках реет Черный Истребитель. Весь в парче-жемчугах с головы и до хвоста!

Вот же бывает такое – сидит напротив тебя человек и приготавливается сказать, что сделал натуральную гадость. Ну, не гадость, хорошо, уговорили, а какую-то лажу. Причем, тебе лично. И вы оба знаете, что это именно лажа, она, родимая. Но он мнется, ежится, потеет, сопит, прячет глаза, что-то мямлит и так это невыносимо и так тошнотворно, что ты уже готов облегчить ему задачу и сказать, морщась от гадливости и жалости – дадададада, все не так страшно, я все понимаю, и не лажа это самая что ни на есть лажовая, а у тебя просто не было другого выхода.
А потом смотришь, как у него просветлело лицо, как он сам уверился, что нет же выхода, и впрямь нету, и твое вынужденное рвотное «понимание» ему ситуацию неимоверно облегчило и думаешь – ах, ну епжежтваюмать! Опять ЭТО случилось. Опять ЭТО случилось со мной!

А вчера Руст притаранил мне в подарок диск с БГ и я вытеснила Рыжего с его друзьями на кухню, закрыла дверь, чтоб они мне не мешали своим джазом, а сама во всю мощь врубила свой любимый альбом «Снежный лев». Сидела, слушала и смотрела на муха-елкину работу, мне ее Полинка из Минска привезла и задарила - "И когда я умру, и когда я погибьну, мои уши, как папоротник прорастут из земли".

Было одно лето, было пару лет назад лето, когда каждое утро мы врубали «Черный Истребитель», рассаживались на подоконниках - благо второй этаж, не страшно даже если вывалишься – и болтали ногами. И так эта вещь вставляла, что хотелось уже спрыгнуть, вернее, казалось, что ты уже спрыгнул и завис где-то на уровне балкона, и наворачиваешь там круги, реешь. Такой черный, весь в парче-жемчугах.
 

И как гурманы лакируют водку пивом, так мы лакировали «Истребитель» «Дубровским». И вот там, где «Не плачь, Маша, я здесь. Не плачь, солнце взойдет. Не прячь от Бога глаза, а то, как он найдет нас?» у меня всегда-всегда комок какой-то в горле вставал. Представлялось, как Он ходит и смотрит на все лица и если спрятаны глаза, то, как Он тебя найдет? Он же не найдет совсем! Не найдет, не признает, пройдет мимо огорченный, усталый, старенький, будто встречал кого-то на вокзале, кого-то родного, но забытого, встречал каждый день и все были – не те. И он шел домой и пил чай с сушками, размачивая их в чае, а потом ложился спать и думал, успокаивал себя – ну, может, завтра? Может, завтра уже я приду, и увижу глаза и узнаю, найду сына, или дочку, или внучку, или сестру.