Category: медицина

Category was added automatically. Read all entries about "медицина".

Стокгольмский синдром. Исповедь переболевшего

Текст моего друга и коллеги Тимки Джафарова для Colta.ru


К 20-ЛЕТИЮ СОБЫТИЙ В ПЕРВОМАЙСКОМ: ВОСПОМИНАНИЯ ЗАЛОЖНИКА





Стокгольмский синдром я испытал на себе в январе 1996 года, когда стал одним из добровольных заложников боевиков Радуева. «Добровольцы», командиры боевиков, арабские «наемники» и несколько кизлярских милиционеров, захваченных бандитами, набились в головной автобус. Он был напичкан оружием и взрывчаткой, под ногами Турпал-Али Атгериева лежала противотанковая мина, на которую он направил автомат и не отводил его всю дорогу от Кизляра до Первомайского. В еще восьми автобусах двигались колонной остальные боевики и другие заложники, захваченные в Кизляре.

Рядом со мной сидел увешанный оружием араб. Он делился со мной сушеным мясом, я позволял (а куда деваться?) ему прикорнуть у себя на плече.

А потом нашу колонну остановили у Первомайского ракетным ударом с вертолета по ходу движения. И пулеметной очередью, прошившей капот впереди идущей милицейской машины. И началось… Боевики разоружили и пленили отряд новосибирских омоновцев, окопавшийся у Первомайского, и стали разворачивать оборону. Одновременно шли переговоры об освобождении заложников. «Нас федералы не выпустят», — сказал мне тогда друг и коллега Руслан Гусаров

Похоже, это поняли и заложники-«добровольцы» из числа дагестанских министров и депутатов. Сначала они просили Радуева дать им оружие, чтобы вместе защищать жизнь. А получив отказ, один за другим покинули автобус. Для участия в переговорах. Радуев их отпускал. И улыбался понимающей улыбкой…

Вот тогда я и испытал чувство некой симпатии к этим бородатым ребятам. Психика — странная штука. И коварная. То, что они захватили больницу, что убивали людей, ушло на второй план. А на первый вышло — нас всех вместе хотят убить. А они ведь и мясом со мной делились, и вели себя без паники, и командиры их выгодно отличались от Куликова-Барсукова — сытых, лоснящихся генералов, готовых пожертвовать сотнями жизней своих граждан, лишь бы не повторить ситуацию с «триумфом» Басаева в Буденновске. И предательская мысль в голове: «Из Буденновска Басаева отпустили, потому что заложниками были русские люди. А мы для них — такие же “чурки”, “духи”, как и боевики. Нас им не жаль». Время, кстати, подтвердило, что я частично был прав. Заложников в Первомайском «освобождали» с помощью вертолетов, танков и артиллерии. Но это было позже.

А тогда… Тогда мое поначалу робкое сочувствие боевикам постепенно трансформировалось в желание взять в руки оружие и дорого продать свою жизнь. И не в попытке освободиться из плена… Не знаю, чем бы это закончилось. Но за мной и Русланом Гусаровым пришел полковник милиции Умахан Умаханов — главный в тот момент переговорщик со стороны федералов. О том, что мы остались в автобусе, ему напомнил Алик Абдулгамидов [3] — он вышел чуть раньше, делал репортаж. На просьбу отпустить нас, журналистов, Радуев только устало махнул рукой: «Пусть идут. Все самые ценные все равно ушли уже».

И потом, просматривая репортажи о штурме села, я бесился от откровенного вранья российских официальных лиц. О «расстреле боевиками шестерых старейшин» или о том, что «живых заложников в селе нет», о «бетонных укрепленных точках и сети траншей», якобы заранее подготовленных. От бравурных репортажей об артиллерийских и воздушных ударах. От того, как на лобовой штурм села отправляли дагестанский СОБР — подразделение, бойцы которого готовились для выполнения совершенно других задач. И гибли в этой мясорубке.

Мое поначалу робкое сочувствие боевикам постепенно трансформировалось в желание взять в руки оружие и дорого продать свою жизнь.

Я ведь знал, что никто не расстреливал старейшин. Знал, что большинство заложников живы и именно их сейчас утюжат артиллерия, авиация и бронетехника. И память о Буденновске…

И почувствовал облегчение, когда часть боевиков сумела вырваться из окружения. Вместе с заложниками. «Они ушли босиком по снегу», — заявило тогда федеральное командование. Не уточняя, что ушли они по минному полю. И проложили сквозь него дорогу не заложники, а те самые арабские «наемники». Они побежали через него. Погибал один — по его следам бежал другой. И так — пока они не проложили тропинку для остальных.

Это поступок «наемников» до сих пор вызывает мое уважение. Но сочувствия к ним у меня уже давно нет. Переболел я. Изжил. Это был долгий процесс выздоровления. Многолетний. С кризисами и рецессиями. Вот, например, спектакль «суд над Радуевым». Я освещал этот процесс... Вы помните, за что он получил пожизненное заключение? Вовсе не за Кизляр. За организацию теракта в Пятигорске. Настолько топорно работало гособвинение, что не смогло подвести обвиняемых под высшую меру за нападение на Кизляр. Пришлось приплетать теракт, за который были уже осуждены исполнители, и в судебном решении назван другой организатор — убитый к тому времени «начальник штаба армии» Радуева Ваха Джафаров.

И очень красиво и убедительно говорили подсудимые. О «защите Родины», о «воинском долге», о «правом деле»… Я чуть опять не «засиндромил».

И много лет я винил себя за то, что ушел тогда из автобуса. Не остался с другими заложниками до самого конца. Обвинял себя в трусости и предательстве. Это тоже симптомы той болезни.

Стокгольмский синдром всего за сутки вцепился в мою психику. Это стало прививкой. Но сегодня я вижу все признаки болезни у огромной массы своих сограждан. Симпатию и сочувствие к тем, кто ведет мою страну к «Первомайскому». И даже отождествление себя с ними.

Глазки мои карие, отчего вы синие?

 
Нашла старый пост, аж 2015 года. Решила, что такое нельзя забывать.
Так что давайте на сон грядущий расскажу, как я уже в который раз ДостойноПредставилаДагестан.

Так получилось, что меня пустили в Москву. Но в мавзолей не повели, а повели в совсем другое место, где голубые бахилы, пахнет сплошным здоровьем, кругом врачики в белых халатах и застенчивые, удивительно смирные пациенты.

Нихуя это не правильно! - решила я, поглядев на этих пациентов. И решительно зашагала в кабинет под напутственные слова Зе, мол, давай, жги, не опозорь Родину. Корни ее и Скрепы, Родники ее и Кручи, и Седой, матьего, Каспий тоже, гляди, не опозорь!

В кабинете на меня накинулись фошысты. Они светили мне в глазки какой-то фигней и заставляли читать их фошыстские букивки, надеясь, что я ошибусь и тогда они надо мной насмехаться будут и погнут вышеозначенные Скрепы своими медицинскими руками.

Но я все прочла и уже готова была сложить из этих букивок что-нибудь патриотическое, вроде "есть чо?!", но меня передали другому врачику, а затем следующему и еще паре улыбчивых. Я шла им в руки, как родная и даже съела их вражескую конфетку, и говорила без дагского акцента, и дала закапать себе каких-то капель, пока они не полезли ко мне с этой своей как бы коробочкой, которую надо запихнуть в глаз и через нее уже его исследовать, как постороннего.

И вот тут началось.

Я осозналаа, что по нашему масхабу сувать живым гордым дагским женщинам в глаза пластмассовых штук совершенно недопустимо! Сама сущность моя воспротивилась, мышцы, нервы, надпочечники, сердце и что там у меня есть? Все воспротивилось. 

Бедные врачики ко мне с коробочкой, я к ним тоже, а на последних секундах - опа! Нихуя не могу, все протестует, меня откидывало, врачей раскидывало, все шло к черту и коту под хвост. На 6 раз вроде получилось. Все во мне дрожало, но я заставила себя подчиниться и коробочку таки засунули мне под веко. А потом потянулись к беззащитному моему глазу еще какой-то тонкой штукой... Может, и выгорело бы, может быть, я и далась бы, но врач, заметив, что я задергалась, решил попридержать меня за затылок...

Самое то. Именно придержать меня нужно было. Ладонью. На затылке. Когда к глазу приближается что-то страшное, инородное и сейчас вопьется! Я рванулась, как сорок тыщ братьев и 300 спартанцев, как зеленая кобра, как посаженная Приора без глушителя, как янезнаючто я рванулась и врач убежал из кабинета с криком "заберите эту психическую!!!".

Зе схватила меня в охапку и унесла, как зайчика, даже не дав снять бахилы. 

Говорят, до меня в этой клинике психических не было. Только один таджик. Он привел другого таджика со стеклянным глазом.
Плохо видит, - пожаловался таджик, мотнув головой в сторону второго таджика, - Надо, чтобы видел хорошо.
Врачи побледнели и сказали, — Он не будет видеть хорошо. Это стеклянный глаз.
Неее, не стеклянный, — не поверил первый таджик, подумал немножко и догадался. -  Наверное от животного пересадили.
Почему от животного?? - спросили охуевшие врачи.
Таджик пожал плечами, - Ну, человек бы свой глаз не дал...

И он прав. 


прамаму

 

Если вы думаете, что что-то знаете про мою маму, то я скажу - ничего вы не знаете про мою маму.

Как выяснилось, я тоже мало чего знаю.

Первый звоночек был, когда мама читала сопроводиловку к какому-то лекарству. Долго читала, дошла до противопоказаний и тут замерла и тревожным голосом сказала - тут написано "понижает либидо!".

А сегодня я прибежала рассказать, что поженились мои знакомые. Мама охнула

- Патя???? Но она же КУРИТ!!!!


Я распадусь на разные вещества, меня съедят прекрасные существа

В телеке с утра была вьетнамская вислобрюхая свинья. Она не сегодня была, давно была, но я хорошо помню, как проснулась, а мне про нее сразу рассказали. Теперь просыпаюсь с опаской. А вдруг? А вдруг опять?

Хотя ей наверное хорошо. У нее есть родственники, тоже вьетнамские свиньи и слово вислобрюхий им не кажется обидным, они конечно же гордятся и если их где-то записывают второпях, не полностью, типа, ВВ Свинья, то указывают вежливо, с легчайшим таким нажимом – простите, тут не какое-нибудь жалкое В, а Вислобрюхая. И поднимают бровь. Со значением. Не смейся, сядь ближе.

Я не понимаю, как это – знать точно, кто ты есть. Знать и гордиться что ты, скажем, уйгур. Или аварец. Или табасаранец. Или русский. Или птица. Или жираф. Откуда знать, может тебя в самом детстве еще украли? И ты был цыганенок. Или вообще кистеперая какая-нибудь латимерия! И потом забыл и всю жизнь ничего не знаешь про себя, и живешь не по-кистеперому!

В детстве просто уверена была, что я подкидыш, что родители как-то вышли за порог в киношку, а тут я лежу у двери на половичке, ну они меня и взяли. Иначе я бы им весь половичок обоссала.

И я гадала, кто я вообще? Примеряла на себя всякое, прикинь. И хотелось быть совсем изгоем, последним из, чтоб никого уже не оставалось, чтоб все родственные ушли куда-то в Поля Вечной Охоты, а ты тут такой один совершенно и язык твой никому не доступен, и тропы твои для всех закрыты, и ритуалы твои всем чужие и отвратительные, а твоя рука все равно идет, подчиняясь биению крови, и выворачивается в странном изгибе, падает и опять взлетает сама собой, душа моя, и ты смеешься, смеешься от счастья подчиниться наконец чему-то большему, чем ты!


А тебя спрашивают, - почему ты плачешь, почему?

Все время думаю, где мы сами? Те, изначальные, неразделимые уже, яркие и цельные как кочерыжка, когда все капустные глупые листья с нее сорваны. Иди сюда, приляг рядом, я расскажу тебе про страшное. Про то, что живешь, живешь, знаешь за собой разное, что вспыльчив, к примеру. И слезлив. И впихиваешь эти обстоятельства в понимание себя, прикрепляешь стикер, пишешь на нем – слезлив и понемножку с учетом этого начинаешь что-то строить. Даже ищешь у классиков, находишь про Карамазовых каких-нибудь, мол, жестоки и сентиментальны, примеряешь, киваешь одобрительно и туда же – в стройку. Не люксово, но пойдет, пусть будет.

И тут попадаешь в больницу, и в палату приходят врачи, и сразу с порога кричат тебе прямо в лицо – Щитовидка! И после объясняют, что все это, что ты считал своим, неотъемлемым, с чем сначала долго боролся, а после примирился и вмонтировал в свою драгоценную единственную личность, - дай мне руку, не отнимай руку, слышишь? - оказывается, не ты сам, а просто какие-то штуки в тебе неважно работают и чего-то там не довырабатывают.

Значит это можно излечить, так получается, да? Пилюлями. Пиявками. Каплями. Клизмами. И кто ты тогда, излеченный будешь? Птеродактиль? Дактиль? Анапест?

Нет, не надо. Пусть будет волчок. Серенький волчок, звено в пищевой цепочке, понимаешь. Волчок, что ухватит за бочок и потащит во лесок под ракитовый… Ты здесь, ты не сбежишь? Забыла я, что там дальше про волчка и про самость, потому что, знаешь, когда влюбляешься, когда на тебя это обрушивается, то все соединяется сразу и накрепко. И неважно, кто сейчас говорит – ты или твои щитовидки с неправильным пониманием себя, подкидыша, как полноправного в семье. Ты слит воедино, ты движешься клином! Ромбом, свиньей! Вьетнамской Вислобрюхой Свиньей! Ты - все на свете!

И ты пишешь, пишешь убийственные неприрученные, стыдные голые слова - хочу тебя себе неотвязно и не хочу думать, что у тебя кто-то есть, жена-не жена, женщина зубной техник, соседка с верхнего этажа, я думать об этом не могу, это все не имеет никакого касательства к тому, что происходит, параллельная реальность.

Ну так вот, про волчка, скажи, зачем он именно под ракитовый, какой ему с этого профит, за каким хером он это… зря я про хер, понесло не в ту сторону, сразу мысли скатываются, как пена с рук и плеч, и груди, и спины, и ягодиц в душе, под душем, когда тебя окатывает вода, как меня сейчас. Нет, меня не окатывает, наоборот, поднимается, сначала медленно, с ног начиная. Потом выше идет, выше и скорее, вот уже там, где шрам от аппендицита и тут сильно бьет в сердце, прямо удар такой, слышишь? Удар и перестаешь дышать… Перестаешь дышать, но, не дыша, все же смеешься, смеешься. Потому что ничего больше не умеешь.

А тебя спрашивают – что? Что такое, почему у тебя такие зубы? Такие глаза и уши? И почему ты плачешь?

Смешные люди, не знаю, как рассказать, пусть я немножко поплачу от всего, что со мной стряслось, оттого, что потерялась цыганенком-латимерией, а после нашлась и непонятно кем нашлась и как быть теперь с собой. Это же такая печаль грустная, радость такая, как яблоко, скажем, похоже на яблоко очень.

Ты тут? Не пугайся, я еще я, не дактиль, я живу, дышу, что-то делаю, пишу слова, пытаюсь упорядочить что-то, как-то по человечьи выглядеть, чтоб не сразу поняли, чтоб не шарахнулись, когда увидят серый мохнатый бочок. А на самом деле мне хочется прилететь, прибежать, проползти в твое дурацкое орехово-зуево, или борисово или я не знаю, где воют ветер и женщины, и найти тебя в этом зуеве-борисове-волчьем-логове, дурака идиотского, сумрачного человека, угрюмого домашнего сидельца, и вырвать забрать у семьи-несемьи, у детей, у друзей, унести во лесок, под ветки, под елки, где темно, положить там, укачать, убаюкать и трогать тебя спящего, как финиста, ебаного, ясна сокола, разглаживать лоб, называть по имени и не по имени, ходить кругами и рычать, не подпускать… А люди рядом гуляют нарядные, они кивают и они хорошие и я пойду к ним, я улыбнусь и они отшатнутся и выставят вперед рогатины и ружья. И я тогда скажу им, понимаете, такая вот беда случилась, такая радость...

Как яблоко.

Понимаете вы, идиоты?

---------------

Картинка Лены Родиной, к которой, собственно, я и писаала этот сбивчивый корявый и поломатый текст.

Внимание! Важная тема!!!

Оригинал взят у gleza в Внимание! Важная тема!!!
Все началось с этого поста одного из моих френдов. http://smirnoff-98.livejournal.com/124088.html
Пост вышел в топ, потому что тема - больная и горячая. Это касается многих, кто ухаживает за престарелыми родственниками с деменцией (слабоумием). Особенно это касается России, потому что в других странах отношение к таким больным и их близким совсем другое. Там есть квалифицированные сиделки и нормальные хосписы. У нас же, как всегда спасение утопающих - дело рук самих утопающих.
Я дважды проходила через этот кошмар. В первый раз с бабушкой. Она "сгорела" от Альцгеймера всего за полтора года, но мне тогда было 13 лет, мама и тетушка работали, и я должна была кормить бабушку обедом, усаживать ее у телевизора, отвечать на ее бесконечные и бессмысленные вопросы.
Потом это случилось с моей тетей. Это продолжалось три с половиной года и если бы не сиделка - мы бы сошли с ума. У меня тогда уже был ЖЖ, поэтому я позднее выложу подборку моих постов на эту тему.
Так вот, в комментариях к посту я поделилась своей давней идеей - создать сообщество для родных и близких с болезнью Альцгеймера. Не только для того, чтобы плакаться друг другу в жилетку. А для конкретной помощи друг другу. Самое страшное в этой болезни - это изменения личности из-за потери памяти. Когда на глазах у близких человек превращается в "растение".
Так вот - сообщество создано.
http://alzheimer_ru.livejournal.com/
Приглашаю всех заинтересованных лиц к сотрудничеству. А просто сочувствующих прошу пропиарить. Это на самом деле важно.

Больно только, когда смеюсь.

С папой плохо. Смотрит младенческим взглядом, не рычит ни на кого, не шастает по ночам к холодильнику за колбасой. Вообще не ест, если не покормить с ложечки. Кажется, не совсем понимает, где он и кто он, хотя на вопросы уже отвечает. До больницы было хуже. Он практически не говорил и реагировал только на годовалую Ришку, она бегала, а он шлепал за ней по пятам. Сейчас хоть на вопросы отвечает.

Мама ложилась в больницу вместе с папой, чтоб он не пугался один. Угу. Пару раз она поймала его в вестибюле в ее же бархатных черных штанах и розовой курточке. Куда собирался, зачем? Не дал ответа. А потом мама умудрилась упасть на ровном месте, у нее больные колени. Рассказывает, что к ней какой-то мужик кинулся, поднимать, а она, дескать, была даже возмущена, мол, что за кипеж, так хорошо лежу.. Ушибла бедро. Стащила где-то швабру и два дня ходила, опираясь на нее, пока я не привезла палочку. Она такая золотистая, с регулятором высоты и петелькой, как у зонтика. Эта петелька меня добивает. Она из другой жизни. Из той, где такие золотистые палочки больше для форсу, где ими грозят, беспечно помахивают или, я не знаю, раздвигают кусты какой-нибудь бляцкой ежевики.

В общем, сейчас они оба дома - мама, которая с трудом передвигается, плачет от беспомощности и разгадывает сканворды и папа, который передвигается лучше, но совсем безучастный, даже не жалуется ни на что и не предлагает тюкнуть по сто грамм. С ними Анька с детьми.

Опыта, которые позволял бы относиться спокойно к болезням, старости и деменции родителей у нас с Анькой нет. Укол-то внутримышечный я папе приехала, сделала, но вот другое… Папу надо бы искупать, но тут страшный какой-то порог – нагота отца. Я в подростковом возрасте как-то вломилась в ванную, когда он принимал душ, и вылетела, как ошпаренная, чувствуя себя преступницей.

Анька размышляет – может быть, мы наденем на него трусики и искупаем прямо в них? И обе наачинаем ржать как идиотки, мы вообще в последнее время много смеемся. А уже дома меня вдруг выворачивает, хотя ничего не жрала с утра, только чай и отравиться или еще что было просто нечем.

Папа в правой руке все время держит скомканное полотенце. Отберешь – снова находит и держит. Будто бы это очень важно и без него никак. Будто единственная опора. Борька говорит – дайте ему вместо полотенца пистолет и вы узнаете, что он думает о вас и о смысле жизни.

Дело врачей.

Мало нам ебнутых со всех сторон. Мало нам уродов при власти, мало туманных посланий от "лесных" к журналистам, чтоб не пиздели, а то всех поубивают. Так еще и такое под боком.

Нет в Дагестане сейчас человека, который был бы в безопасности. Ни род знятий, ни связи, ни регалии не защитят.

Оригинал взят у z_abdullaeva в Дело врачей.

Я очень долго думала, как мне об этом написать.
Когда бомба падает в миллиметре - ты кричишь, потому что контузия.
У меня контузия. И я уже не стану выбирать слов.

Моего родственника, мужа моей золовки Амины, завотделением, врача - реаниматолога Марата Гунашева арестовали прямо во время операции. У него на столе лежал человек, но когда это останавливало любителей эффектных шоу? Его забрали прямо в одежде доктора. В тапочках.

В это же время в другом корпусе больницы забрали мужа его сестры Шамиля Гасанова.
И сразу началось вранье.
Потому что в той небольшой инфе, что скормили журналистам, значились донос, написанный Гунашевым на Гасанова и - классика жанра - "вещества, похожие на наркотики", найденные при обыске в доме Гунашева. Естественно, никакого доноса Марат Гунашев не писал.

О наркотиках я напишу позже.

А пока о том, что было найдено в доме Гасанова.

Труп.

Труп Шамиля Гасанова, врача - хирурга. Труп врача, которого привезли после допроса для обыска в его квартире.
И, согласно той небольшой инфе, что скормили журналистам, "он выхватил из тайника пистолет и начал стрельбу".
Доктор - Рэмбо. Ростом 160 с чем-то. В квартире, напичканной спецслужбами. "Выхватил из тайника". Конечно, человека с такими умениями, маскирующегося под доктора, пришлось застрелить.

Потом родственникам еще выдали труп без головы.

Так что застрелен он был, очевидно, из гранатомета.

Теперь про якобы наркотики, найденные в квартире Гунашева в детской тумбочке.

Ребенок, внимательно следивший за обыском, крикнул: "Это не мое, это вы только что сами подложили!". Говорят, товарищ почувствовал себя неловко.

Зачем оперативникам из СКФО, заточенным на раскрытие всяких террористических заговоров, брать на себя неблагодарную работу наркоконтроля? На всякий случай. Бескорыстная помощь коллегам.

Далее дело срочно засекретили, как и все дела, которые ведут работники бастрыкинского ведомства.
О том, что адвоката два дня не пускали к задержанному, писать смысла нет.
Как и о том, что у задержанного "нет претензий".

Естественно, информация разошлась все равно.
Естественно, врачей тут же причислили к практикующим радикальный ислам.
Я не знаю ничего о покойном докторе Гасанове, никогда не видела его.

Но семья Гунашева - светская абсолютно.
Отец, жена - врачи.
Жену допросили. Совали под нос фото малознакомых бородатых людей, которых она никогда не видела.
Спрашивали, как часто уезжает по ночам. Уезжает - да. У него дежурства и вызовы по сан аваиации -все его передвижения фиксируются в больнице. 

Наверное, говорят мне люди в соцсетях, он оперировал боевиков.
Наверное, он оперирует в своем отделении   всех людей, которые в этом нуждаются.
Он - врач!!!

Но статья, по которой его взяли - другая.
Согласно скудной инфе, выдавленной адвокатом из следствия, он и его покойный зять убили начальника УВД Махачкалы в феврале 2010. 
Дальше законы логики уже не работают и потому все вопросы остаются без ответа.
Коменты я отключаю, потому что нету у меня ни сил отвечать, ни ответов.
Пока это все, что есть.
http://ria.ru/incidents/20121202/913094778.html









 

Митрич. Болезни. Львов

70.09 КБ

Митрич сам умел болеть – и Вохеля впоследствии научил всем премудростям, тот ведь поначалу был совсем зеленым салагой и чайником, и даже если чего изредка и болело, то молчал в тряпочку, пока не проходило. Тем более чтобы на пустом месте разгуляться. Но не таков был Митрич, чтобы упускать идущий в руки шанс и случай ущучить всех вокруг, кто только есть поблизости. Он превратил свои недуги, истинные и мнимые, в целое искусство, в хеппенинг, в перформанс, в праздник души.

Всю высоту приобретенного Митричем пилотажа Василиса осознала несколько позже, в другой уже реальности, одним звездным утром, забежав к нему домой со скромной просьбой – воспользоваться сортиром на полпути с работы на работу. Митрич не отказал, но пристроился под дверкой и начал неторопливую и обстоятельную повесть о микроинфаркте, случившемся намедни, сердечно-сосудистой дистонии, присутствующей всегда, хромоте, слепоте и общей обморочности, чего раньше бывало реже, а теперь стало чаще, и еще десятке замысловатых болячек, список которых победно завершался спинальной импотенцией, все более беспокоящей страдальца. Василиса с трудом выбралась из клозета, бочком протиснулась к выходу и затопотала вниз по лестнице, а Митрич шасть за нею, свесился через перила вниз и давай выкрикивать в лестничный пролет последние данные о давлении, пульсе, ночной потливости и общей сопливости. Благо, дом был старым, а этаж третьим, - времени хватило, успел, и Василиса унесла в широкий мир открытое ей знание. И потряслась заодно уж качеством исполнения.

А в предыдущие, более раньшие времена, все ведь это не осознавалось с такой пронзительной ясностью – в основном по молодости лет и обусловленному ею общему благодушию. Жизнь только начиналась и вот-вот собиралась стать еще во много раз прекраснее, все вокруг щедры, талантливы и расположены друг к другу, чего ж мелочиться?.. Хотя и были, были уже явлены знаки. Когда, к примеру, у Рюноски, на тот момент законной Митричевой супруги, случалось женское недомогание, протекавшее довольно болезненно («текущим ремонтом» называла это дело Василиса), Митрич немедленно шмякался на диван, в случаях если не находился там уже, и объявлял, что от сочувствия и переживаний ему теперь сделалось совсем худо, несите ему все чаю, а то и массаж неплохо, сидите рядом и жалейте. И разговаривайте, а на прочее отвлекаться не сметь. И тут же изначально недужная Рюноска, а если случалась рядом Василиса, то и она, подхватывались и начинали носиться с чайниками, подушками и прочими недостающими предметами комфорта. «У меня болит в тех же местах, что и у Вас, только в десять раз сильнее», – приговаривал Митрич, и эта блистательная формула стала впоследствии общим местом, была взята на вооружение Вохелем, углядевшим в ней не предусмотренную заранее универсальность. Да, тут как раз уместно будет упомянуть, что все свои восемь лет незамутненного супружества Митрич с Рюноской были на «Вы», ненарочито и изысканно. Василисе нравилось.

Ксения Агалли, "Василиса и ангелы"

:-((

Я уже тут рассказывала, что Расулов выдает мне каждый день новую фамилию. Утром просыпаюсь, лечу к компу, а он уже в аське маячит с новой фамилией наперевес, протягивает - на-ка, примерь!

Ничо так бывает. С фамилией Вносу-Колупайло я вообще прожила очень насыщенный радостный день. Беззаботный, тягучий, прозрачный и светлый, как айвовое варенье.

Со Службно-Розыскных-Собак вышло похуже, прямо скажем, не совсем але вышло. Это фамилие несколько осложнило мое существование - я ко всем цеплялась, вынюхивала крамолу и разные подъебки и ваще гавкала не по делу.

А вчера я была Иштоян и ничего. Очень даже славно прошел день, только потом меня разжаловали. Я уж слишком резвилась в одном сообществе и кричала про Вицлипуцли, ну и разжаловали назад в безымянные люди. Но это уже вообще было начало первого ночи, так что мне пофиг было, совсем не обидно.

И вот, пилять, сегодня с утра - новая. Я прямо ума не приложу, как с ней управляться, на каком плече ее носить и чего там день грядущий мне наприготовил, если я вхожу в него как Жбан-Коромысло.

Очкуюсь, сказать честно.

Не уверена, что доживу до завтра.

Предательское

Только - тссссс..
Только никому!

Слушайте, у меня тут сомнения.

Друг Джаф вот меня как-то один раз совершенно уничтожил. Я ж писала колоночки, типа женские колоночки и очень радовалась, что они такие получаются дурацкие и смешные. А потом был случайный разгоовр в редакции, девки трепались о тряпках и я ляпнула, дескать, в магазинах мне становится совсем херово и минуты через три хочется уже ничего не покупать, а - наоборот, бежать оттуда стремглав или хотя бы тихо отползать.

Девки-то на меня посмотрели с жалостью и легким омерзением, как на девочку-дауна, а вот мимопроходящий Джаф вдруг затыл позорным столбом, напрягся весь и ржавым голосом меня отчитал, мол, какое право имею говорить от лица Женщин, если я такой вот гендерный магазинный урод!!

Я пыталась как-то остоять перед наглым Джафом свою причастность к женской породе, трясла детьми, мужьями и даже называла размер бюста, но сама все равно усомнилась немножко - женщина ли и имею ли право?

А сегодня читаю ленту и - опа!

Опять засада, пацаны. В четырех постах нахожу упоминание о ПМС. Который, понятное дело, должОн быть у всякой настоящей женщины. И в это время ее не кантовать, всячески задабривать и можно даже подарить что-нибудь драгоценное, отчего ПМС меньше ПМСит.

Опять вся в раздумьях, непонятках и самопоедании. Потому как у меня кажется и его, ПМСа - тоже нет! Или я его просто не могу заметить на фоне привычных загогулин характера...

Что не мешало разным волшебным мужчинам у меня его время от времени обнаруживать. "Аааа, это у тебя ПМС!", - говорили они в ответ на мои справедливые требования, к примеру, поднимать стульчак во время писанья в унитаз. И стульчак, мать его,на который я плюхалась доверчивым беззащитным афедроном, раз за разом оказывался забрызганным!

И мои вопли, что я верю в ПМС не больше, чем в лечение геморроя живым огурцом или в зелененьких человечков, живущих прямо на Лохнесском чудище - ничему, никогда и никак не помогали.

Честно гоовря (пусть это и против женской солидарности), мне всегда казалось, что этот страшный Синдром девушки себе сами придумали, что это такая Женская Тайна, большой военный Секрет. И что нет никакого ПМСа, в смысле, объективной, физиологически обусловленной причины плохого настроения, слезливости или раздражительности а есть некий внутренний договор по обману мужчин. Вроде того договора, что девицы существа нежные и обязаны - чуть что - грохаться в красивый обморок и до смерти пугаться при виде мышей.

Если так, если выдала Тайну, то не сердитесь, меня просто не предупредили.