Tags: епть..

(no subject)

Одна моя знакомая, когда с чем-то удивительным сталкивалась - эдак элегантно поднимала бровь и вопрошала "Они там что, хуёв пЭрЭсосались?" И я ей все время завидовала, как мальчику из моего класса Саше К., который очень метко сморкался одной ноздрей. И мне казалось, что вот так легко и непринужденно "пЭрЭсосались" я произнести не сумею...
Сумела. Легко! Как только узнала, какое задание дали полинкиному Гасику (блин, я не могу пережить, когда у маленького мальчика имя Гасан-Гусейн, прости, Полина!) в новой московской школе.
А сказали ему и другим детям следующее, мол, песдуйте домой и там напишите, как бы выглядела ВАША КЛЯТВА.
Нет, вы представляете? 
Вот и я - нет.
Так что быстренько сказала про пЭрЭсосались, послала всем учителям Луч Поноса и стали мы с Полинкой вспоминать клятвы. 
Ну, есть, например, универсальное "бля буду". Так Катька сказала, когда Сэм уезжал в Штаты навечно-навсегда и причитал ей "вот я уеду, а ты небось, замуж выйдешь..." Она слушала, слушала, а потм пообещала - "не выйду, бля буду!" И Сэм испугался и заорал - ой, лучше уж замуж выходи!
Что еще? Еще есть клятва -перед лицом моих товарищей торжественно обещаю...
Клянусь Аллахом! (очень популярна у махачкалинских пацанов и прочих трудных пидаростков, но думаю, в Москве бы не поняли)
Честное пионерское под салютом всех вождей 
Забожусь на подлого пидараса
Клянусь отца и матери

А вот Гасик написал "Провалиться мне на этом месте"! И прекрасно же написал, как мне кажется. Прямо Петя и Гаврик, причем, землю никто не жрет. Но жестокая Полинка забраковала. 

Хай сгинут наши вороги!

А однажды сталось страшное.
Мне-то всегда было пофиг всяческое крышесносящее клубление по националистическим, политическим или религиозным принципам – до и по многим другим – тоже. А вот Олежка в конце 80-х - начале 90-х сильно на это дело подсел. Вздыхал по нэньке Украине, тряс чубом, смотрел по телеку фильмы про Кармелюка и пытался ронять слезу, когда пели про Сагайдачного, как променял он жинку на тютюн да люльку (табак и трубку, если кто не понял).
Мне эта песня, как и сама идея обмена жены , пусть даже на такие ценные вещи, сильно не нравились и я все присматривалась – не начнет ли вышиванку носить. Понимала - это уже будет полная клиника и капец всему. Не начал, ходил всюду в джинсовой куртке с пацификом, но захотел себе на предплечье украинский тризуб вытатуировать. Тут уж я не стерпела, разоралась, что в таком случае ему больше не дам. Он в ответ ляпнул что-то про москалей, которые украинский народ завсегда заедают и остыл.
В смысле, насчет татуировки остыл, а так был склонен клубиться, да. И искать единомышленников. А че их было искать, собственно? Рядом ходили. УНА УНСО звались и во главе их тогда стоял Андрий Шкиль, если не ошибаюсь. А они, в свою очередь к Олежке присматривались.
Ведь не хухры-мухры – борец с режимом! К тому же щирый украинец, свой хлопец, волокущий за тему национального возрождения. А то, что я у него – москалька – пацаны то ли не знали, то ли простили.
Вот, короче, пригласили Олежку на каокй-то унаунсовский сходняк. И он засобирался. А было это все еще в те прекрасные времена, когда мы, хоть и ругались, но всюду шлялись вместе. Выходя из дома, Олежка говорил «ПАЛЕЦ!» и я ему этот палец протягивала, и он меня за него и водил. Так что туда, на сходняк тоже вместе поперлись. Только договорились, что я буду молчать и кивать кудрявой башкой, чтоб не спалиться. Потому что я, уже научившись и читать и понимать и даже различать нюансы – говорить по-прежнему не могла. Когда заговаривала на украинском, на этой соловьиной мове… Короче, все ржали, а мне было страшно обидно.
Вот мы и пошли. Он - слушать и вещать, а я – зырить и молчать. И притворяться глухонемой сестрой по партии из бердичева.
А там на сходняке оказались дохуя сексуальные националисты! Полон зал ходящих, стоящих и сидящих секс-символов. Прямо бери и впотребляй тут же. Так что даже если бы я не обещала Олежке клюв не раскрывать – все равно бы онемела от переизбытка чувств. Сидела, ела их глазами и вздыхала тяжело и громко, как море. У Олежки даже спросили – че, мол, с девкой такое? А он ответил, что переживает, дескать, за судьбы нации и оплакивает Переясловску зраду.
А потом в зал вбежали люди с ящиками пива и стали всем раздавать. И мне дали как глухонемой сочувствующей.  
Ну вот. И прозвучал тост. И мы все выпили, а я так даже с энтузиазмом, потому что куда-то нужно было все это восхищение торсами в черных футболках перенаправить. Выпила и тут же охнула и согнулась. Дико скрутило желудок. Мой послушный и исполнительный желудок, который работал всегда безотказно и переваривал абсолютно все, что я ему давала! Скрутило так сурово, что даже Олежка, увлеченный пивом и братанием, это дело заметил, схватил, взвалил на плечо и понес на выход. А когда отнес на расстояние метров в 10 – все прошло. Ну просто сразу и абсолютно все!
И мы поняли, что все дело – в тосте. Потому что он звучал как?
Он звучал «Хай сгинут наши вороги!»
А я и была тот самый «ворог». И потому – чуть там же не сгинула.
Это я, об чем? О пустяках. О силе мысли, может быть. Или о том, что нехер хотеть выипать идеологического врага. Разве что Родина прикажет. В целях сугубо патриотических.

 

Несостыковка

Вот кому нах не надо – тому счастье и приваливает.
Рассказывает мне тут Зе, дескать, была она давеча совсем хозяюшка и постельное белье как положено хозяюшке меняла. Меняла, значит, одно на другое, грязное на не очень грязное, и пела при этом негромкую хозяюшкину песнь. А тут возьми да и случись в ее жизни радость. А именно – Стук.
Не знаю, кто и как, а я на всякий Стук кидаюсь сразу, как подорванная. Потому как нету у меня опаски перед гостями, что придут какие-то мудаки или грозные уебки – а есть одно сплошное ожидание приятностей. Чаще всего это оказываются попрошайки, потому что я тут не так давно живу и еще не прикормила никого. Но думаю, что может, получится опять, как на старой моей квартире, когда мы даже дверь не запирали, чтобы через каждые три минуты не песдовать встречать нового гостя. Впрочем, я не о себе, да.
В общем, Зе моя не кинулась, конечно, как подорванная, она девушка солидная, жена-и-мать-двоих-детей, но все-таки поперлась открывать. А там – Он. Сантехник. И сразу ей говорит - я, дескать, краса-девица пришел трубы у вас проверить! Срочно мне нужно их видеть. И побежал. В спальню. Прямо к постели, где белье. Подбежал и встал, как столбик. И прямо, наверное, потерял сознание, потому что тут же сказал, что увидел все, что хотел и уже пойдет себе, пожалуй, домой.
Я думаю – это неспроста. Я думаю, тут тайна. И спрашиваю у Зе, мол, хорош, наверное, собой? Молод. Строен. Мускулист. Кудряв. Жопа красивая и комбез на голое тело?
А она отвечает – нет! Старый толстый и противный хорек! И на постель смотрел со значением!
Наверняка врет. В сантехники таких не пускают. В сантехниках ходят такие, как pesen_net, которые пишут про хомяков джонни деппов и любят в юности грустных женщин, а потм уже и негрустных – тоже.
Зе просто не захотела посланного ей небесами сантехника рассмотреть. Всю его невъебенную прелесть и тихую грусть с печалью. Потому что заносчивая слишком и много об себе понимает. Очерствела сердцем. И вообще, я думаю, он совсем не к Зе шел. Ко мне он шел. Просто ошибся.
А я бы такого не упустила. Я бы взяла его за руку и показала ему все-все-все трубы сразу. И он сидел бы на моей кухне, пил чай из блюдца и рассказывал мне, как живут ангелы и как трудно им все ремонтировать.

 

(no subject)

В четверг, 13 августа, около 20:30 по московскому времени группа из 15 боевиков напала на контрольно-заградительный пост Манасаульский, где обстреляла милиционеров. В результате нападения погибли четверо сотрудников правоохранительных органов. По данным СКП РФ по Дагестану, которые приводит "Интерфакс", преступники похитили табельное оружие убитых ими милиционеров (РИА Новости уточняет, что речь идет о четырех автоматах Калашникова).

После этого боевики отправились к сауне "Олимп", расположенной по адресу: улица Ломоносова, дом 186. В оздоровительно-развлекательном центре бандиты убили семерых местных жительниц. Личности погибших девушек пока не установлены.

http://lenta.ru/news/2009/08/14/dag/


Что меня лично потрясает. так это подлый и беспроигрышный прием. Ворваться в сауну и убить девчонок совсем неопасно и очень-очень-очень выгодно. Все моралисты возденут руки к небесам и немного попляшут от радости - "развратницы получили по заслугам"! Если кому вдруг станет их жалко,  если кто-то представит себе  их предсмертный ужас  и сам сожмется в комочек от сочувствия - сказать вслух все равно ничего не посмеет. В защиту "проституток" - не посмеет. Мало того, если б мужиков убили - тут бы нажили кровников. А этих девочек, скорее всего, даже не заберут из морга. Даже опознавать не придут родители.
Очень страшно. Вот сейчас пишу и у самой сомнения - надо ли? Стоит ли нарываться? Написать ли "уроды" или удержаться от этого слова? Пояснять ли, что для меня нет в этой ситуации "проститутки - не проститутки" , а есть испуганные девочки, которые сейчас умрут или это будт заискиванием перед теми враждебными глазами, которые сюда заглядывают, попыткой обезопасить себя?

Ненавижу. Ненавижу свой страх, ненавижу уродов, ненавижу плешивую лицемерну., лживую кривобокую сволочь.

 




 

(no subject)

Ебёна мать - так звали Парамона
Не отттого, что мать его ебёна
А потому, что так удобней звать -
А ну, иди сюда, ебёнамать....


Так и надо было пропеть, приплясывая и помахивая платочком. Платочка не было - вот в чем дело. Не было, блять, платочка.

Стремительное похужание, загнивание и скукоживание всего и всюду стало еще гораздо больше стремительнее, чем было стремительнее раньше и не фиг делать вид, что это не так и зажмуривать яйца глаз и чесать кость головы и нюхалку носопырную воротить, повторяя - Все хорошо, все хорошо, - когда уже  давно ясно, что полный песдец, ничего, кроме песдеца, а из окон летят старухи и молодая толстенькая мать трет хорошенькую девочку лицом о стену.

Зато меня поддерживают тайские слоны и "трубят в хобота". Это очень волшебно. Спасибо слонам. И хоботам.
 

Прекрасное летнее утро.

(no subject)

Виделась сегодня с человеком, который году в 85-ом гонял меня с дискотек за потертые джинсы с молниями на всюду и везде. Был он тогда комсомольский такой работник и ему по должности полагалось, а так я ему была даже симпатична. Во всяком случае, так говорит. Сейчас директор очень нехилого здешнего ресторана. Сидели там, говорили. Кормил меня вкусным.
А был еще другой человек. Это именно он, когда я привезла из Москвы йокину «Москву-Петушки» притащил мне по дружбе печатную машинку. Я добросовестно напечатала 5 экземпляров и один подарила доброму парню. А года через два на какой-то вечеринке меня познакомили с прекрасным кэгэбэем, который оказался очень хорошо осведомлен и о моей жизни, и о круге чтения, и об этих самых конкретных «Петушках».
Откуда, о, прекрасный кэгэбэй, - вопрошала я, прижимая руки к бюстам, - Откуда знаешь ты об этом???
И кэгэбэй рассказал, что не просто так мой приятель пупок надрывал, тащил мне эту машинку, а по заданию органов. Сам стуканул, сам вызвался, сам и исполнил. Тоже – ничего личного (все-таки и компания у нас была одна, и в школе мы в одной учились)  только лишь служебное рвение.
И сидеть бы мне за антисоветчину, говорил кэгэбэй, все уже было запущено, еще пара грешков подобного рода за мной водилось, но папины ментовские заслуги все притормозили, да и времена уже были не те – 87-й стоял на дворе.
А недавно сообщили, что сейчас мой милый приятель, так удруживший мне с машинкой - генерал-майор ФСБ. Живет в Москве, советует что-то президенту.

У вас не задалась карьера? Ну, вы, короче, поняли - ЧТО именно и кому надо сделать.

Это все очень забавно, но почему же мне так гадко, Господи?
 



 

(no subject)

Раньше у меня из окна было видно много моря. Я, собственно, из-за моря на эту квартиру и согласилась. А еще из-за шкафа-купе, куда все мои и Рыжего немногие шмотки помещаются и из-за ванной, где ничего не надо было доделывать, а все было аккуратненько и здорово.
Не, а потом стряслась та самая канализационная труба. Я про нее уже жаловалась. Еще до Нового года. Про то, как она текла, и я ее по ночам караулила, и как ее чинили сливочным маслом и биноклем с коньяком. Ее починили, не прошло и недели, как начали, а на унитазе уже можно было сидеть ровно, не балансируя, и труба стояла новенькая, только вот раньше она было закрыта пластиком и невидная, только тихо журчала, а теперь вот видная во всем своем трубьем величии, а пластик живет отдельно от нее. В коридоре. Так что ванная мне уже не так сильно нравится, как раньше нравилась.
Ну, а теперь еще стало много меньше моря. Потому что во дворе строят. Один уже достроили до 8-го этажа, а во втором уложили фундамент и ебошат вовсю, возводят. Когда довозведут мое море будет наполовину съедено этим домом. Слишком близко. Зато по стройке бегают разные люди. Строительные люди. По пояс голые. Я как-то не уследила, когда дом вырос настолько, и продолжала вышивать по квартире и лоджии, в чем привыкла. То есть, ни в чем. А потом заметила, что они как-то кучкуются на том углу, что совсем близко к моим окнам. И подумала – вдруг, не только трубные мастера знают о великой силе бинокля? Вдруг, строители тоже знают? Мог же им кто-нибудь рассказать.
Короче, передвигаюсь по квартире с опаской и с оглядкой. Как-то мне от этого неуютно.
И, получается, что из всех явных достоинств этой квартиры осталось одно – шкаф-купе. У него еще ничего не разобрали, не протекли и в него никакие строители на заглядывают вовеки-никогда. И вот туда я скоро залезу, задвину дверцу на полозьях и буду доживать там остаток своих дней, среди курток, постельного белья, джинсов, трусиков, носков и сэкондхэндовских ковбойских сапог в количестве двух пар.
Туда мне и пишите. Седьмой этаж,  дверь прямо, шкаф-купе, стучать полтора раза.

 

(no subject)

Ужас, ужас и страшный нахуй позор. Вычеркивайте меня из списков приличных людей навечно. Я опозорилась со страшной силой. На вас никогда не лопались штаны? Нет? 
На мне тоже. Хотя, лучше б на мне штаны лопнули. 
Короче, пошла я вчера в одни гости. То есть, не в гости, а по работе. Но все-таки домой к человеку иду. В первый раз. И человек - женщина. Звоню, говорю, что уже выхожу и чего, мол, купить? Можа, коньяку? Она мне и говорит, - нееееет, коняку, наверное, не надо. Лучше пива. 
Ок, - говорю, - а какое? Я ведь в пивах не рубли нифига.
Любое, - отвечает.
Ладно. Купила самое дорогое, что там было. Пришла. Села такая гордая собой. И тут...
Нет, я, наверное, не смогу вам сказать...
Не смогу.
Вы станете меня презирать.
Плевать мне в глаза слюной.
Топтать ногами.
Недоливать водки.
В ыдаже не оставите мне докурить ваш бычок, потому что...
ПОТОМУ ЧТО ПИВО Я КУПИЛА БЕЗАЛКОГОЛЬНОЕ!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!

Пайду с горя выипу своего Рыжего. 

(no subject)

Слушайте все! Я узнал страшную весчь и щаз прямо расскажу.
Значит, был вчера этот семинар по гендерным проблемам. Я очень люблю про гендерные проблемы, но у меня сдача номера и потому я опоздала. Прибегаю, значит, а они уже по темам разбились на три группки и два часа уже сидят, обсуждают. Я аж заметалась, потому что в одной группке говорили про женщину и религию и там была совершенно прекрасная Каринэ, во второй – про психологию трендели, а в третьей – за СМИ.
А я тут вспотевшая от бега и еще совершенно не определившаяся. Поэтому я решила, что осчастливлю сразу всех. А у меня так – пацан сказал – пацан сделал. Так что я всех оббежала и всюду успела вякнуть. Вякну словцо и дальше бегу. Где про психологию – спросила нащет материнского инстинкта – не наебка ли и обязательно он у всех баб или не обязательно? Там, где про СМИ – про вторых жен и что это очень сложно. Но лучше всего было там, где про религию. Я узнала там одну потрясающую вещь! Наших детей развращают ужоснахным КотоПсом!!!!!!!
Я вообще страшно люблю, когда, так называемые «простые люди» начинают про мораль, потому как такого дебилизма больше нигде не услышишь. Они сразу хотят че-нить запретить. Начинают все дружно с Дома-2, а потом – кто на что горазд. И тут, значица, была одна тетенька особо сильно гораздая. Вот она про КотоПса и сказала. Мол, даже не знает, как с ним быть и смущаеца его по телеку смотреть, а уж, чтобы детям объяснить про него – так и ваще! Лучше умереть.
И вот стою я у них за спиной и тихо ахуеваю. Потому что все кивают головами, мол, дадададада, сами от КотоПса страдаем и очень вашу боль понимаем. Ну, а я не понимала.
Секундочку, - гооврю, - а чё стало? Это не самый мой любимый мультик, но я не врубаюсь – што с ним не так.
И тут эта тетенька посмотрела на меня, как на девочку-дауна и сказала, что каждому нормальному человеку ясно – имееца в виду Гермофродит! И что раньше такого никада не было, а теперь стало и это полный абзац уже завтра!!! А если не завтра – то на будущей неделе – непременно. И все опять закивали. И даже матушка Ольга закивала, мол, неча выдумывать сущности (привет Борхесу!), когда Господь уже постарался.

Но девочки-дауны – они настойчивые. Они не затыкаюца, а говорят – стоять нах! И вспоминают Чуковского Корнея, и спрашивают – а его детям можно??? И тут все дружно говорят, что можно. А тогда девочки-дауны спрашивают о Тяни-Толкае, который тоже был та еще животная – с одним туловом и двумя головами. И про Бибигона. И про дерево, на котором растут сапоги и прочие кеды. А потом уже про Карлсона и про Мумитроля, за которых они любому жопу порвут, потому что любят очень. А поотм девочек-даунов несет и они начинают говорить, что вешали бы на березах каждого, кто говорит "запретить", не подумав. Поскольку тут тока начни запрещать - и не остановишься. И что самый законопослушный и нравственный гражданин - это мертвый гражданин. 

Только они от меня быстро устали и сказали - вали атсюда, мы делом заняты.
 

Вот такая история. А вы должны знать, что КотоПес, по мнению некоторых товарищей – тварь сомнительная и хорошо бы его разъяснить. Как сову. И Колобок подозрителен. А Курочка Ряба - ваще мутант и яйца у ней раиактивные. А считалку "Вышел месяц из тумана" надо срочно запретить за кровожадность и зашифрованный призыв к сексуальному насилию. Ведь это "буду резать, буду бить - с кем ты хочешь подружить?" ясно дело, что обозначает! 

Кстати, в качестве альтернативы эта котопсовая ненавистница предложила про Аленушку и Иванушку. Про того самого, который попил, бля, из копытца и стал кааазлом!
 


 

(no subject)

Сегодня мне сообщили, что я хуепутало с припаянной башкой. Именно такими словами. Моими словами, которые я, в свою очередь, подцепила когда-то от Олежки. Я аж ахуела, граждане дорогие.
Почему, - вопрошаю, - с припаянной? Отчего хуепутало?
А мне объяснили. По-доброму так. Мол, негоже. Нехорошо для себя самой и всего человечества так паразитировать на собственной биографии. И что я превратила ее в лужайку для выгула собак. И пишу все время о том, что со мной, такой тонкой и необычной случалось и как я, такая тонкая и необычная существую и выворачиваю себя наизнанку. И нет практически ни одной подробности моей жизни, которую бы я на всеобщее обозрение не выставила, а ведь должно быть у каждого нечто потаенное.
Нууууу… даже не знаю. Во-первых, есть. Я, знаете ли, какаю. Не часто, но случаеца. Но об этом секретно молчу. Пока, во всяком случае. Еще я молчу о том, как глажу курсором одно имя в ЖЖ. Потому что это уже совсем тупо – гладить кого-нибудь курсором, когда можно живого и теплого человека. А тем более тупо, что ты гладишь, а он вообще не в курсах и жрет в этот момент, например, колбасу или лапает бабу.
Еще я промолчала, как давеча ненавидела одного типа, люто прямо ненавидела и лицо его, и бабскую жопу, и губы с синеватым отливом. И все, что он говорил - казалось мне каким-то жирным, как плохо вымытая посуда. Но я его не ебнула, и даже не сказала «мудила грешный», зато потом наорала на Рыжего. Очень грубо наорала. Матом. И в присутствии еще разных людей. Просто не успела закрыть свой дурацкий рот и все слова прямо в Рыжего и полетели. И сама так от этого испугалась, что развернулась, гордо побежала домой и там стала трястись, как Заиц. А Рыжий через час с лишним позвонил и сказал: «Ну че, я уже иду. Мороженку хочешь?». И я разревелась от облегчения.
И вот про все это я не рассказала никому. И не стану. Потому что умею понимать, где начинается интимное, что никому не надо знать. А про все прочее – почему бы и не рассказать, если вдруг стих такой? Если погода прекрасная, в животе шашлык, на сердце водка и приятная пустота в голове.
Вернее, в башке.
В припаянной.
Потому что я – хуепутало.