Tags: фото

Господа, вы ДВЕРИ! В смысле - тупые.

Копия Я с ребенком 3

Давеча очредной гигант мысли написал мне комментарий. Дескать, что, уже покаялись перед дагами в том, что русская?

Отвечаю.

Еще не совсем покаялась. Не до конца. Нахожусь, так сказать, в процессе.
В доказательство привожу этот фотомукумент.

С Днем психического вас всех)

Долго искала картинку, пока не наткнулась на фотографии, что моя сестрица сделала в своей Испании.     Думаю, эти рыбоньки просто воплощение психического здоровья)
Примерно так я сегодня выглядела, когда прочла цитату из неизвестного мне доселе Панюшкина:

""Как вы УХИТРЯЕТЕСЬ воспринимать произведения искусства, сюжеты которых основаны на евангельских историях?"
ПСИХИЧЕСКАЯ РЫБА 2
ПСИХИЧЕСКИЕ РЫБЫ

Гента

Бабушка из Гента

Бабульки в Гента смешливые, страшно активные и, узнав, что их будут фотографировать, сразу е помчались приодеться. Рассказывают, что в советские времена их пытались отучить от чохто или хотя бы запретить серебряные наушники. 
Но хрен там.

Упрямо носили и плевали слюной на всякие запреты

Фрагмент истории тухума (рода) ДУГ1ИЛАЛ , записан главой села Гента магомедом Алибеговым

"Из-за такой межтухумной вражды Г1амачил Г1али из тухума Къачилал не ходил в мечеть, а Занкида из тухума Дуг1илал не мог ходить по обычной дороге в Колох, где были его хозяйственные постройки, и держал скот зимой, а шел в обход, через местность Г1оро. Однажды, когда шел по этой дороге, выстрелом с башни Занкида был ранен в руку. Когда его спросили, что случилось, он ответил, что укусила девушка из тухума КЪачилал. Не посещая мечеть, долго сидеть дома Али не мог, поэтому, обмотав себя саваном, он вышел из дома. Говорят, в тот день Занкида убил Г1амачил Г1али. Всего он убил 12 человек, среди них двое маленьких детей из тухума КЪачилал, которые читали Коран. Говорят, КЪачи Г1исало хранил Коран, залитый кровью зарезанных детей. Он видел во сне большую кипящую емкость полную бузой, а на утро плакал, что это к крови и опять придется ее проливать. Сложно давать оценку его поступкам и действиям, человек с нормальной психикой вряд ли прольет кровь маленьких детей, тем более читающих Коран."

Фотография Ильяса Хаджи.

Был такой Город. Фрагмент. Салам Хавчаев; 50-е

Туманова Аминат родом из с Табахлу

Фото из семейного архива Салама Хавчаева; Туманова Аминат родом из с.Тубахлу
27 августа 1930 г Шведова Фотя и Шведова Сара
Шведовы Фотя и Сара, 30-й г.
52-й год, Дома на Левина. Салам.
Салам Хавчаев, 52-й

...Жили мы убого
- глиняные полы, две комнатушки, коридор и маленький дворик. Крыша наполовину из толя, наполовину из шифера. В дождь вода подтекала под шифер, и мама привычно расставляла на полу кастрюли и тазы. Дыра в крыше заделывали затычками из лоскутков (мама  была портнихой) и сверху уже красили. Вот кому было вольготно, так это мышам, крысам и скорпионам. Мыши заняли дом, крысы двор, а скорпионы появлялись в мае и по одному. Их ловили и бросали в банку с растительным маслом. Такой мальчишеский сувенир. Однажды мы отвалили большой камень во дворе, а под ним оказалось целое скорпионье гнездо. Я был удивлен – почему они всегда делегировали к нам только одного? 

Наш дом напоминал караван-сарай. Кроме мамы, отца, меня, младших сестры и брата и взрослых дочерей отца от первой жены, у нас жил еще мамин брат Алик. Он выстроил во дворе маленький дом, привел туда жену и там же родились его 4 дочки. Ну, а помимо близкой родни у нас обычно жили от 5 до 20 человек. Я не оговорился. Мама была человеком безотказным, и случалось, люди приходили с вокзала, говорили – нам посоветовали идти на Левина к Рукижат, сказали, что приютит, покормит, уложит. Из мебели самую большую ценность представлял дубовый стол. Он раздвигался, и на него можно было уложить 5 человек, а под него – еще 7. И основным блюдом был суп, он готовился в огромной кастрюле, чтобы всех накормить.

Однажды у нам забрался вор. Уж не знаю, что он рассчитывал тут взять (может, пиджак, было уже прохладно а на нем только клетчатая рубашка), но мы его заметили. Он закрылся от нас с мамой в туалете и оттуда умолял маму не вызывать милицию. Мама сжалилась, позволила ему уйти. Кстати, я бы не удивился, если бы она его еще и покормила на дорожку.

Машины по Левина ездили два раза в день, утром из тюрьмы, в которую упиралась наша улица, заключенных везли на работы, вечером привозили обратно в тюрьму. Мне было лет пять, и я выходил и приветствовал проезжающую машину. Наверное, маленький мальчик в немыслимых обносках напоминал и конвоирам, и заключенным об их собственным детях, мне улыбались и махали в ответ.

...Жизнь на Левина текла по своим патриархальным законам. Высокая стена густого кустарника начиналась у 10 дома и тянулась до 12, и мы прятались там, как в джунглях. Улицей своей мы гордились, она была мощенная. Под дождем брусчатка блестела и улица Левина казалась нарядной. И люди тут жили замечательные. В номере 16, например, муж и жена Рамазановы. Оба красивые, статные, ладные и всегда ходили под ручку. Как в кино. Мы ими гордились. И новость, что Рамазановы разводятся, стала для всей улицы потрясением. Шептались, что глава семьи среди ночи явился в дом с шумной компанией, а жена встретила их без восторга. Ну и муж, как настоящий дагестанец, чтобы не потерять лицо вынужден был пойти на такие меры. А для нас это было крушением красивой сказки.

А в общем дворе номера 6 жила одинокая старушка-блокадница. Соседи поговаривали, что она из «бывших». Возможно и правда, уж очень тонкими были черты ее лица и интеллигентной речь. И ко всему еще и перчатки тонкой кожи, может, единственное, что осталось у нее от прежней жизни. Она была незаносчива и очень ласкова к нам, детям. Как, впрочем, и почти все взрослые, знакомые и незнакомые.

В номере 4 жили Атаевы. Не знаю уж, за что такие беды обрушились на эту семью, но все их дети трагически уходили из жизни. Из 12 детей осталась только Маржанат, моя ровесница и молочная сестра – моя мама выкормила нас обоих. Глава семьи дядя Гамид, очень гостеприимный, душевный и, щедрый человек был главредом кумыкской газеты и можно сказать, что именно под его присмотром я делал первые шаги в журналистике. Кстати, ведь телевизор, первый, еще черно-белый телевизор я смотрел у него. И не только я, а вся нижняя часть Левина. Двери в дом не закрывались и отказа никому не было.

Еще наша улица славилась своими хулиганами. Мы считали, что наши, левинские хулиганы самые интеллигентные и «приморские», «десяткинские» и «маячные» – ни в какое сравнение с ними не идут. Предводителем у левинских был Амиго, а чуть позже появился еще и Алишан Куламов по кличке Кулам. Как-то нас, пацанов известили, что надо идти драться с «приморскими». Зачем, почему – никто не спрашивал. Нам раздали палки, а еще и факелы, потому как уже темнело. Но операция была спланирована бездарно, без разведки и в какой-то момент на нашу прекрасно освещенную колонну со всех сторон обрушился противник., Единственное, что мы могли сделать – затушить факелы и драпать в темноте. Амиго, растворившийся первым, оказался плохим полководцем, но умелым дипломатом. Моментально договорился с лидером «приморских» и нам сообщили, что враг теперь другой, и сейчас мы все вместе идем бить его в сторону Первухи.

(no subject)

Ксюха в своих иерусалимски ранилищах отыскала и выслала.
Год неведоый, но понятно, что 90-е. Снято тоже понятно где, в Ксюхиной коморке на 3-м этаже 2-этажного дома (во Львове такое случается сплошь и рядом), под самой крышей, зато с печкой и балкончиком, с которого к Ксюхе ломились Птыцы Мира  пугающем количестве.

на фтографии все, как надо, слева Олежкин профиль, справа - часть Дмитровского, сзаду - сумки и польта, а посередке Я.
Прекрасная, как цветущая резеда, Борькины космозиккеры и Рыбы Лоры Белоиван.

Взгляд имею осмысленный, шшею, призывающую к удушению, видно. что деушка - думающая, не хухры-мухры, кольриджей листала и даже знает их всех по именам. Но с трудной судьбой, да.
С трудной судьбой. хотя и без коричневого берета, но сразу же ясно, что хочу про Тургенева и выпить)))

!!!!!Sveta_Olezhka+

(no subject)

В чужом архиве ашла дивную фотографию. Что за люди, откуда они - ничего не известно.
Но любуюсь. И лица, и позы, и даже волшебная тряпочка, что висит за их спинами - все восхитительно.
А полинка кричит, это же прямо Однажды-в-Америке какое-то!

Untitled-20

Младшая

Девица, что справа - похожа на меня так, что аж страшно делается) Полинка утверждает, что я размножаюсь делением. Без всякого участия мужчин)

413619_336321163117135_1556446460_o

нежное

Наши люди любят, чтоб про героическое. Чтобы кто-то кого-то победял. И тавя, где можо соответствующие статУи. Этого вот Самсона моя Таня нашла на какой-тто тутошней базе отдыха..Нашла и сразу стала ходить кругами и снимать, как бешеная. Очень, говорит, понравилось.

Особенно, говорит, порадовало то, что львиный нутрь, он же, пасть, аккуратно выкрашен красненьким, а все остальные части льва и самсона, как видим - приятного глазу серого цвета. Ну и еще уши, уши самсонские. Изящно поломатые, как и наших борцух. И черные плавки)

Таня говорит, что это Лев на приеме.у стамотолога. А я сомневаюсь, мне кажется, что самсон заглядывает внутрь льва по-хозяйски, как в старый бабушкин ридикюль..






Был такой Город, Фрагмент; Михаил Мун; 50-70-е

Миша и Клара Мун в Первухе (рядом приблудившаяся случайная девочка)
515.91 КБ

Наша семья – папа, мама, бабушка и мы с сестрой Кларой (младшие Таня и Люда родились уже здесь, в Махачкале) сняла две комнаты в полуподвале на улице Карьерной. Это была окраина Первухи. За ней начиналось озеро Вузовское, дальше - городское кладбище. Если смотреть в сторону города, то справа до Тарки-Тау тянулись пустыри. А слева, на горе Анжи-Арка, стояла зенитная батарея, дальше, как какой-то средневековый замок, возвышался сельхозинститут, за ним здание строительного техникума и опять пустыри почти до тюрьмы и вниз до железной дороги и моря.

До приезда в Махачкалу мы жили в тихой казачьей станице, где шла степенная, устоявшаяся веками, с крепкими казачьими традициями жизнь. Я в первом классе пристрастился к чтению и к приезду в Махачкалу «дурных привычек» не имел. Не курил, не ругался, был тихим и послушным. В первый же вечер местные ребята научили меня всему. Помню, во втором-третьем классах были призывы идти на войну с татарами. Но взрослые провели соответствующую работу и это быстро прекратилось. Кроме того помогла война с «известковыми» - пацанами, жившими в поселке при известковом заводе. Рассказывали о грандиозных баталиях и выдающихся героях этой неизвестной войны.

После уроков огромная толпа мальчишек, и русских, и нерусских, собиралась на склонах Анжи, где-то в районе остановки Новой и шла вниз. Навстречу поднималась такая же орда. Встретившись, начинали ругать друг друга, дразнить, обзывать. Дальше шла стрельба из рогаток, швыряние камней. Выплеснув энергию, расходились по домам. Так происходило каждую субботу до холодов. Эти походы сближали, боевое братство однополчан из Первухи!

Характерно, что война шла только осенью, после начала занятий в школе. Потом, после полного погружения в учебу было не до этого. Летом мы спокойно спускались с горы и через известковый поселок беспрепятственно шли к морю.
Пляж в Первухе тянулся от переезда возле магазина «Березка» до порта. Песок чистый мелкий, вода прозрачная. В 60-е годы загадили его. Сначала построили судостроительный завод, а потом.. Через Первуху протекала речка, которую называли «Воняй-река», так как она была загажена до невозможности. Речка, пройдя под железнодорожным мостом, впадала в море в районе порта. И вот кому-то пришла в голову мысль спрятать «Воняй-реку» в подземное бетонное русло и вывести ее исток прямо посреди пляжа. Теперь сверху, со склонов Анжи, видно, как в чистые морские воды вливается грязная черная вода «Воняйки».

С нашей остановки «Новая» вся Первуха была как на ладони, мало того, виден был даже бархан Сары-Кум, нефтяные вышки вдоль Буйнакского шоссе, город за озером. От «Новой» дорога довольно круто спускалась вниз к центру поселка, впоследствии ее выровняли, сделав спуск более пологим. А мы любили, догнав карабкающийся вверх, пыхтящий автобус, запрыгнуть на бампер и, проехав пару-тройку кварталов, соскочить на своей улице. А зимой улица Магомеда Гаджиева закрывалась для автомобильного движения и от сельхозинститута до самого низа (Казбекова, бывшая Кольцевая) народ катался на санках... Вот это была горка! Думаю, даже в Альпах не было такой! Самые крутые, а в Первухе все самые крутые! в кирзовых сапогах, разгонялись и неслись две остановки. Первухинский Брейгель.